Кулак ярости 3

В далёком городе, где время течёт медленно и неторопливо, как река в засуху, возвращается Чен Шан. Он не просто вернулся, а припёрся, как говорят в народе, с чемоданами и пакетами. И не потому, что много вещей набрал, а потому, что в душе у него столько всего набралось - тоски по родному дому, заботы о слепой матери и беспутном брате, да и просто жизни, настоящей, а не той, что он провёл вдали от них.
Чен Шан - не простой человек. Он дрался, и не раз, и не два, а столько, что и не сосчитать. Но теперь он хочет оставить это в прошлом, как старые фотографии, которые уже не радуют, а только грустят. Он хочет жить тихо, мирно, как все нормальные люди. Но судьба, видать, решила иначе.
В городе хозяйничают японцы. Они распоясались, как дети в песочнице, и местные жители терпят это молча, как терпят дождь или ветер. Но Чен Шан не местный, он свой, он из этого города, из этой земли. И он не может молчать, когда видит, как унижают его народ. Но он держится в стороне, он хочет мира, он хочет тишины.
И вот в один прекрасный, или не очень, день всё рушится. Чена подставляют, обвиняют в убийстве, которого он не совершал. Он стоит перед выбором: сдаться и молча принять наказание или бороться за своё имя, за свою честь, за свою семью. Он выбирает борьбу.
И тогда начинается настоящее шоу. Чен Шан вспоминает всё, чему он когда-то научился. Он вспоминает каждый удар, каждый укус, каждый выпад. Он вспоминает, как можно победить, не имея ничего, кроме своей силы и своей воли. Он вспоминает, что значит быть непобедимым.
Обидчики узнают, что значит столкнуться с яростью и силой человека, которого невозможно сломить. Они узнают это на собственной шкуре, и им это не понравится. Но уже поздно, уже всё решено. Чен Шан вернулся, и он не уйдёт, пока не защитит своих близких, пока не очистит своё имя.
Так что, если вы думали, что в этом городе всё тихо и мирно, то вы ошибались. Здесь живут настоящие люди, настоящие герои, которые не боятся бороться за своё счастье, за свою свободу, за свою жизнь. И среди них - Чен Шан, человек, которого невозможно сломить.

